На главную страницу сайта, Вечный двигатель, Перпетуум мобиле, Perpetuum mobile

Сверхъестественные силы и магия

Не забудьте добавить в
 

Положение химика в средневековом обществе было достаточно незавидным — многие гнушались его ремесла, связанного с грязью и порой не очень-то приятными запахами. Ведь помимо благородных золота и серебра ему приходилось не только иметь дело с такими металлами, как медь, цинк или свинец, но и колдовать над ретортами и пробирками с подчас самыми непривлекательными на вид и опасными в обращении веществами, вроде серы и различных едких кислот. Поэтому гораздо чаще такой ученый оказывался одновременно и золотых дел мастером, и ювелиром, и даже врачом. Реторты же и пробирки, на наш взгляд, скорее вписываются в обстановку современных химических лабораторий, где оперируют с вполне реальными понятиями и веществами, не требующими романтического подхода или безудержной фантазии. Зато слово «алхимия» до сих пор вызывает у некоторых представление о всякого рода необъяснимых и таинственных явлениях, держа их в напряжении и обещая им, казалось бы, невероятные приключения, полные загадок и чудес. Именно этим и привлекательны тысячу раз уже осужденные наукой полузабытые суеверия, эликсиры жизни, астральные тинктуры, големы и тому подобный алхимический реквизит, который, особенно при удачном расположении звезд на небе, должен был непременно приносить желанные результаты.

Если задаться вопросом, что же появилось раньше — химия или алхимия, то поначалу нам покажется, что прежде возникла именно алхимия. Хотя в ней было совсем немного от настоящей науки, зато она несла в себе значительную долю фантазии и дешевых, часто весьма примитивных вымыслов и суеверий, а невежественная малообразованная социальная среда испокон веку была более склонна к суевериям, с помощью которых она толковала те или иные факты окружающего мира, которые не в состоянии была понять. И все же более ранней по времени возникновения является как раз химия. Правда, алхимики средневековой поры смогли позаимствовать от химии лишь то, что вложили в нее античные химики — эти добросовестные ремесленники, накрепко оберегавшие свою работу и среду от проникновения в них таких расплывчатых понятий, как магия, чары и волшебство. Вместе с тем в процессе развития науки оказывалось, что чем очевиднее отходила алхимия от своей предшественницы, тем меньше труды алхимиков опирались на эмпирические знания и опыт химиков античности. В подобной ситуации алхимия просто вынуждена была обращаться к мистике как единственно возможному пути, позволявшему достаточно просто и без особых усилий находить решения возникавших перед ней трудных вопросов, объясняя те или иные физические явления или явления природы вмешательством сверхъестественных сил и существ. В результате многие из тех, кто на самом деле пытался раскрыть сущность природных явлений и правильно их объяснить, приходили в противоречие с современным им обществом. При этом основной причиной подобных разногласий становились те надуманные опасности, которые якобы могли вызывать в умах людей попытки познания реальной действительности.

Старая александрийская философия, разработавшая свои собственные способы восприятия и понимания явлений окружающего мира, например, также не убереглась от ориентальных веяний, что проявилось в конце концов и в философских течениях последующих столетий. Вся система взглядов этой философии, сторонников которой называют неоплатониками, основывалась на чисто субъективном восприятии происходящего, абсолютно не требуя знания всеобщих законов природы. При этом неоплатоники не просто признавали свое незнание внешнего мира: их целью было прямо воспрепятствовать человечеству в познании структур окружающего мира, постижение которых, по их мнению, было привилегией бога.

«Стоит ли звезда на небе неподвижно или она свободно плавает в пространстве, какую форму имеет небо и из чего оно сделано, как велика Земля, каким образом она укреплена или удерживается в равновесии, допытываться до подобных вещей — это то же самое, как если бы мы стали говорить или пожелали узнать о каком-либо городе в далекой стране, о которой никто не слышал ничего другого, кроме ее имени»,

— так утверждает римский неоплатоник Лактанций, и в его словах мы чувствуем желание полностью отречься, отступиться от возможности познания окружающего нас мира.

Мистика с ее сверхъестественными силами выступает на сцену средневековой Европы как определенное направление религиозных взглядов, во многом противоположное господствовавшей тогда схоластической теологии. Для мистики мир природных и сверхъестественных явлений не разделяется на две отдельные, изолированные области. Наоборот, граница этих областей стирается, поскольку сверхъестественные элементы мистика обнаруживает именно в самой природе и в связи ее естественных проявлений. Первым результатом такого миропонимания явилось отождествление бога и природы. Пантеистический подход к поискам сверхъестественных связей и естественное наблюдение природы приводили к созданию в умах людей таких представлений, где природе оставались лишь второстепенные задачи пантомимического объяснения качественно высших, сверхъестественных взаимосвязей. Средневековые мистики не усматривали божественных воплощений или проявления воли бога в отдельных мирских делах и событиях, а воспринимали всю природу в целом за постоянное и всеобщее откровение, которое должно было являться для человечества достаточно убедительным аргументом в спорах о вере в бога или о признании его существования. Одним из сопутствующих признаков этого направления в религиозной жизни являлась тщательно разработанная и акцентируемая символика. Объекты природы — животные, растения, минералы — оказывались теперь уже не просто предметами, существующими в мире сами по себе, а становились воплощением определенных свойств или выражением какой-нибудь идеи. Тогдашняя «научная» литература, опутанная идеями о господстве в природе сверхъестественных сил, была насыщена описанием бесчисленных символов и аллегорических соотношений. Так, агнец и единорог являлись не только олицетворением Христа, но и символами покорности и любви; драконы, змеи и медведи олицетворяли ад с его ужасами, а первородный грех наших прародителей Адама и Евы связывался с яблоней, точно так же, как ее плод — с карой, которой бог подверг человека в наказание за ослушание. Диаметрально противоположным элементом в этой символике была олива-воплощение божественной любви и милости. Еще более выразительно проявилось влияние мистического взгляда на природу в символике камней. Здесь это влияние оказалось настолько велико, что многие из элементов подобной символики перешли в алхимию и прочно закрепились в ней. Каждый камень олицетворял собою какое-нибудь качество, причем мистика нередко приписывала камням и волшебную силу. На такой убежденности основывалась практически вся средневековая медицина. Между тогдашними врачами, например, была распространена вера в способность рубина изгонять из тела больного лихорадку и другие болезни. Сугубо специфическая сила приписывалась аметисту — он должен был охранять человека от опьянения, а также... ликвидировать последствия чрезмерного злоупотребления алкоголем.

Особое значение в символике, этом сопутствующем знаке мистики, придавалось полудрагоценным камням, так как они олицетворяли собою черты человеческого характера. Например, яшма являлась воплощением живости, сапфир — материализацией небесной чистоты, хризопраз служил олицетворением строгости. Эти введенные мистикой символы укоренились в человеческом сознании настолько глубоко, что и сегодня, через несколько столетий, мы все еще сталкиваемся с остатками подобных верований в нашей обыденной жизни.

Пути познания действительного положения вещей в мире всегда были нелегкими; еще более затрудняли их иллюзии и суеверия, связанные именно с мистической символикой. Сама мистика как философская система, основанная на отрицании возможности понять естественную суть вещей и явлений, признавала лишь метафизический взгляд на природу и ее процессы, что вело к дальнейшему разрастанию и развитию символики и объединению повседневных, достаточно просто объяснимых явлений с явлениями ирреального характера. Вместе с тем нельзя считать, что подобное миропонимание было лишь ограниченным, глубоко сектантским философским подходом. Философия здесь сама переходила в некий вид теософии, причем ее пантеистические взгляды имели далеко идущие последствия для развития всех тогдашних научных направлений. Под их влиянием, например, астрономия все теснее смыкалась с астрологией, алхимия теряла свои последние связи с химией, а физика все больше принимала участие в решении таких вопросов, которые относились скорее к области магии, чем к конкретным научным исследованиям.

В эти условия очень хорошо вписалась проблема вечного движения и программа ее реализации в виде конкретной модели действующего перпетуум мобиле. Поэтому вечный двигатель сразу же был включен в платформу алхимиков, которые подошли к задаче его создания вполне типичным для них способом. Ведь их концепция вечности, опиравшаяся на использование чисто химических или, вернее, алхимических субстанций, не обладала характерными признаками тех вечных двигателей, от которых можно было бы ожидать совершения полезной работы. Алхимический принцип вечности заключался прежде всего в том, чтобы символически демонстрировать в земных условиях возможность непрерывного движения без каких-либо притязаний на его практическое использование. Мистика также весьма охотно восприняла проблему перпетуум мобиле, поскольку накопленный к тому времени опыт науки и техники не позволял предложить обществу некое конкретное устройство, которое своим непрерывным движением было бы способно выразить идею вечности. Привлечение сверхъестественных сил к поиску условий, необходимых для создания такой машины, в случае успеха подобной попытки явилось бы прямым доказательством превосходства принципов метафизики над методикой научного решения проблем.

Английский врач и алхимик Флудд де Флуктибус, сторонник и последователь парацельсова догмата о душах, также придерживался той точки зрения, что именно с помощью магии алхимия будто бы способна успешно решить задачу преобразования обычных металлов в благородные. Что же касается проблемы перпетуум мобиле, то тут его уверенность алхимика уступала место сдержанной осторожности и даже сомнениям. Хотя, вообще говоря, Флудд не отвергал возможности создания вечного двигателя, однако при практическом исследовании этой проблемы он сторонился алхимических подходов, предпочитая им механическое решение задачи.

Временный отход Флудда от алхимии точно характеризует отношения между обычными изобретателями перпетуум мобиле и их коллегами-алхимиками. Создатели механических, гидравлических, магнитных и других вечных двигателей в случае неуспеха в своей области сразу переходили в лагерь алхимиков в надежде, что именно здесь они смогут найти более благоприятные исходные предпосылки собственной деятельности, между тем как алхимики в свою очередь пытались искать выход из возникавших перед ними трудностей в возврате к старым, испытанным, однако настолько же неэффективным в этом случае механистическим подходам. Отметим, что взгляды Флудда представляли собою синтез алхимических представлений и символики христианского мистицизма; как алхимик Флудд твердо верил в существование философского камня, и вместе с тем как мистик он усматривал в нем символическое воплощение божественного начала.

Развитие взглядов средневекового общества и их влияние па вновь складывающиеся философские направления раннего Нового времени подготовили для метафизических построений весьма плодородную почву, на которой возникло немало рецептов создания перпетуум мобиле. Насколько «научно» разрабатывались и насколько строгими были эти рецепты с точки зрения распорядка требуемых операций и необходимых для этого компонентов, можно судить по отрывку из наставления более чем двухсотлетней давности, взятому из книги под названием «Божественная магия или Основное и точное учение о самых возвышенных кабалистических приемах»:

«Попытайся в течение двенадцати недель после рождества собрать с плодоносящих фруктовых деревьев столько росы, чтобы вместе получилось не менее половины или лучше целый маз сн* воды. Собранную жидкость хорошо сохрани; в марте же собери с тех деревьев или с полей воды из тумана, в мае — воды с лугов, а также от первой грозы. От каждой из этих жидкостей возьми понемногу и слей все вместе в большую бутыль с длинным узким горлышком так, чтобы внутри оказался примерно один маз жидкости. Все это как следует сохрани, а по истечении одною месяца дистиллируй содержимое бутыли до тех пор, пока на дне ее не останется густой, как мед, сок, который ни в коем случае не пережги. От сохранившейся воды отлей примерно один маз, а к остатку в бутыли прибавь треть лота сн** астральной тинктуры. Всему этому дай хорошенько отстояться, чтобы полученная субстанция могла собраться в твердый, черный, как уголь, комок, который через некоторое время начнет распадаться. В верхней его части, как из тумана, появятся разные цвета и видения, которые опять исчезнут. Потом вода начнет зеленеть; вначале на ней возникнут зеленые пятна, которые будут все увеличиваться, потом появятся горы и поля, и наконец вся вода тоже исчезнет. Когда увидишь, что из земли уже не выделяется никакого пара, что на ее поверхности отсутствует роса и всюду только цветы и трава, возьми часть отлитой жидкости, добавь в нее немножко астральной тинктуры и один лот этой смеси снова налей в бутыль, после чего закупори ее как следует. Внутри же все будет жить и расти. Если так не сделаешь, то субстанция, что находится в бутыли, воспламенится, бутыль разлетится на тысячу кусков и, если окажешься в это время где-нибудь неподалеку, можешь легко расстаться с жизнью. Если же послушаешься этих советов и оставишь бутыль крепко закрытой примерно на месяц, а потом добавишь к ее содержимому еще один лот жидкости, тогда земля в бутыли начнет распадаться, и снова появится вода с признаками жизни. С этой минуты в течение всего следующего месяца добавляй понемногу оставшейся субстанции, пока всю ее не израсходуешь. Тут же заметь себе, что если оставишь бутыль храниться в покое, то в ней будет подыматься пар, который окажется все равно как солнечный свет, а ночью — будто свет от луны и звезд. И если снаружи облачно, дождь, ветер и буря, молния, снег, туман, иней или роса, то все эти вещи будут в бутыли в течение трех месяцев точно повторяться...».

Как видно из приведенного наставления, магия не осталась в стороне от построения собственной модели непрекращающегося движения нашего мира, правда, удовольствовавшись, по крайней мере в данном случае, имитацией природных явлений не в космическом, а всего лишь в обычном, земном масштабе. Подобные модели земных и небесных систем лучше удовлетворяли требованиям алхимии и магии, чем сугубо материальные и потому, с их точки зрения, малопластичные элементы, из которых компоновались механические вечные двигатели.

Из приведенного наставления по созданию модели Земли с циклическим ходом природных явлений вполне очевидно, куда вели пути магии и в каком порой совершенно фантастическом виде могла воплощаться в жизнь идея перпетуум мобиле. Это наставление, несущее в себе одновременно элементы определенного ритуала, является образцом тех экстремальных процессов мышления, которые были так характерны для магии, но оказывались абсолютно неподходящими для точных исследований. Оно представляет собой также типичный пример того, до каких пределов может трансформироваться истинное понимание той или иной проблемы и насколько оказывается возможным с помощью магии и суеверий избежать ее действительного решения. Следует обратить внимание и на то, что процитированный здесь рецепт создания магического вечного двигателя относится к середине XVIII в., т.е. к концу того периода, когда наука и мистика, реальность и суеверия еще могли сосуществовать; последующее же быстрое развитие общества, укрепившее позиции науки, привело к их окончательному размежеванию.

Одной из характерных особенностей мистики, если отвлечься от многообразия ее форм и видов, является тенденция видеть в природе и ее проявлениях некие знаки или указания, свидетельствующие о дружелюбном или недружелюбном отношении божества к человеку. Поиски иного, высшего смысла вещей и явлений мотивируются при этом необходимостью обосновать этот неортодоксальный подход к действительности. Кроме того, метафизический способ познания мира подвержен сильному влиянию эмоциональной составляющей, а также воздействию символики и суеверий. На указанной основе мистика базировалась всегда, из этого же источника она черпает и сегодня, варьируя лишь цели и способы выражения, но отнюдь не меняя своего первоначального содержания, так что ее собственные проблемы остаются, по сути дела, неизменными. В результате в наши дни оккультизм так же, как и раньше, остался предрасположенным к вере в реальность перпетуум мобиле, несмотря на то что со времен наибольшего расцвета магии и суеверий минуло уже более двухсот лет, в течение которых наука сумела разработать и предложить миру вполне определенную систему неопровержимых знаний и бесспорных истин. Поиски приемлемого связующего звена между этими знаниями и метафизикой современный оккультизм считает одной из своих важнейших и наиболее трудных проблем. Так, например, однозначно доказанная всеобщность закона сохранения энергии исключает возможность самопроизвольного возникновения или создания энергии, находясь в категорическом противоречии с метафизикой, которая предполагает существование в природе неких «непостижимых» сил, предназначенных именно для этой цели и ожидающих лишь удобной возможности для своего проявления посредством сверхъестественного начала. Поиск надлежащей связи в этом случае представляется весьма проблематичным, поскольку характер действия самих сверхъестественных сил явно несовместим со средствами, имевшимися когда-либо в распоряжении науки и техники. В этом также заключается причина того, почему развитие общества и научный прогресс никак не повлияли на структуру современного мистицизма, основные принципы которого так и остались на прежнем, средневековом уровне.

В трудах оккультистов и теософов нашего столетия проблеме перпетуум мобиле также уделялось много внимания. Конечно, нельзя думать, что для защиты магии от критики оказалось бы достаточным того весьма наивного рецепта, с которым мы встретились в цитированном выше отрывке с описанием магического перпетуум мобиле XVIII в. Не слишком весомым аргументом были и поползновения выдавать за перпетуум мобиле сколько-нибудь длительные процессы брожения, один из которых, очевидно, привлек в свое время внимание Роберта Бойля, попытавшегося с его помощью отстоять гипотезу об осуществимости вечного двигателя вопреки всем законам сохранения.

Магия XX в. для поддержания своего авторитета часто пытается использовать такие понятия современной науки, которые ввиду своей нематериальности и фантастичности будто бы позволяют ей ускользнуть из оков строгих законов природы, заменяя их теми или иными необоснованными гипотезами. Одной из таких попыток явилось предположение о земных магнитных потоках, высказанное некогда Ампером. Оккультизм тонко уловил гипотетический характер утверждения Ампера, попытавшись использовать этот новый «источник силы» для оправдания идеи перпетуум мобиле. Однако проект воздействия на эти земные магнитные потоки с помощью некой весьма расплывчато описываемой метафизической среды слишком уж напоминал таинственные операции шотландца Спенса с загадочным черным веществом, которое якобы должно было менять направление действия магнитных сил в его самодвижущихся машинах. Спенсу тогда без особых затруднений удалось убедить сэра Плейфера и капитана Кэйтера в безупречности своих изобретений, однако убеждать людей XX в. в возможности влияния магических сил на земные магнитные потоки, естественно, было бы слишком наивно, — сегодня подобные утверждения можно встретить, пожалуй, лишь на страницах какой-нибудь книги сказок, но уж никак не в специальной литературе.

 

Не забудьте добавить в
 

Сноски по тексту

*

Маз старинная мера объема жидкости, равная 1,5 л.

**

Лот — старинная единица веса, равная приблизительно 12,8 г.

 

Изобретатели, ученые и исторические личности упоминаемые на странице

Лактанций Луций Цецилий Фирмиан (ок. 250 - после 325)
один из апологетов христианства, за свой ораторский талант получивший прозвище "христианский Цицерон".

Флудд (де Флуктибус) Роберт (1574 - 1637)
известный в свое время врач и алхимик, англичанин по происхождению, преемник Парацельса. Верил в возможность превращения металлов. В сочинении "Tractatus Secundus de Naturae Chimia seu Technica macrocosmi historia in partes undecim divisa" ("Второй трактат о химии Природы, или об искусстве исследования макрокосмоса, в одиннадцати частях") изложил свою точку зрения на проблему перпетуум мобиле (1618).

 

:: НАВЕРХ ::

Что же такое перпетуум мобиле?
Наиболее ранние сведения о вечных двигателях.
Античная механика и перпетуум мобиле.
Первые попытки создания вечных двигателей.
Перпетуум мобиле в эпоху Возрождения.
Период наивысшего расцвета идеи perpetuum mobile.
Механические вечные двигатели.
Гидравлические вечные двигатели.
Опыты с магнетизмом.
Алхимия и перпетуум мобиле.
Сверхъестественные силы и магия.
Участие Церкви в споре о вечном движении.
Споры вокруг перпетуум мобиле.
Мнимые перпетуум мобиле.
Мошенничество с изобретением Орфиреуса.
Вечные часы из Шо-де-Фона.
Разгар дискуссии о вечном двигателе.
На пути к определению понятий работы и энергии.
Закон сохранения и превращения энергии.
Вечный двигатель второго рода.
Перпетуум мобиле из Нового Света.
Более современные вечные двигатели.
Возвращение к проблеме вечного движения в космическом веке.
Научная фантастика и перпетуум мобиле
Чертежи Схемы Рисунки
Изобретатели Ученые Исторические личности
Статьи
Рефераты, Курсовые работы, Дипломные работы, Доклады, Лекции, Шпаргалки
Интересно, Полезно
Контакты
Поиск по   сайту  web
 
 
Наши рефераты | Банк рефератов | Статьи и Проекты | Биографии | Контакты
 
Programming & design FarFor © 2005-2017